В западной аналитике вновь оживилась тема Транскаспийского газопровода

На фоне войны вокруг Ирана в западной аналитике вновь оживилась тема Транскаспийского газопровода, которая почти два десятилетия оставался скорее геополитической идеей, чем реальной инфраструктурой.

Материал от Jamestown Foundation напрямую связывает перспективы этого газопровода с последствиями конфликта в Персидском заливе и кризисом энергетической безопасности Европы.

Война вокруг Ирана и нестабильность в Ормузском проливе усилили поиск альтернативных маршрутов поставок газа. В этой логике Каспий и Центральная Азия вновь рассматриваются как потенциальный резервный источник для Европы. На этом фоне проект ТКГ подается как «окно возможностей», которое открылось впервые с середины 2000-х.

Речь идет о проекте подводного газопровода между Туркменистаном и Азербайджаном по дну Каспийского моря с последующим подключением к Южному газотранспортному коридору через Трансанатолийский и Трансадриатический газопроводы.

Потенциальная мощность – до 30 млрд кубометров газа в год. Фактически это попытка вывести туркменский газ на европейский рынок в обход России и Ирана.

В статье фиксируется сразу несколько структурных изменений:
— ЕС ускоряет отказ от российского газа;
— Россия сама переориентирует экспорт на Китай;
— Туркменистан недоволен ценовой зависимостью от Китая;
— риски вокруг Персидского залива повышают ценность сухопутных и «внезональных» маршрутов.

Логика проста: если часть туркменского газа уйдет в Европу, то на китайском направлении освободится место для российского газа.
При этом отмечается главное ограничение: проблема Транскаспийского газопровода всегда была не только в политике, но и в экономике. Полноценный проект оценивается примерно в $5 млрд, а юридические споры вокруг Каспия десятилетиями тормозили продвижение инициативы. Поэтому сейчас активно обсуждаются более дешевые «промежуточные» варианты. Например, короткий подводный интерконнектор между морскими месторождениями Азербайджана и Туркменистана.

Пока речь не идет о скором строительстве. Скорее – возвращение самой идеи в геополитическую повестку. Причем не только как энергетического проекта, но и как элемента более широкой трансформации евразийской логистики и маршрутов поставок.

@openworld_astana