Взгляд из Ирана: как в Тегеране читают политику США в отношении Центральной Азии

По мотивам материала Института стратегических исследований Востока (IESS, Иран)

Автор IESS анализирует как Центральная Азия вписывается в логику Стратегии национальной безопасности США периода президентства Дональда Трампа.

Стратегия национальной безопасности США рассматривается как индикатор внешнеполитического поведения и эволюции американской доктрины безопасности. В версии, подготовленной при администрации Трампа, зафиксированы заметные сдвиги. При этом ЦА напрямую в документе не упоминается, а Афганистан впервые полностью исключен из перечня стратегических приоритетов США.

Несмотря на это, как подчеркивается: регион С5 сохраняет косвенную значимость через ключевые угрозы и стратегические направления, обозначенные в документе.

По этим оценкам, Центральная Азия исторически не входила в число приоритетов национальной безопасности США. Этот регион рассматривался как периферийный, встроенный в более широкий евразийский контур. Тем не менее анализ последних стратегических документов США показывает, что:

— упоминания ЦА встречаются регулярно;
— республиканские администрации уделяли региону больше внимания, чем демократы;
— наибольший интерес фиксировался в период Дж.Буша-младшего и первого президентства Трампа.

Особое место занимала идея связанности Центральной и Южной Азии, которая декларировалась при нескольких администрациях, но, по иранской оценке, так и не дала осязаемых результатов.

Анализ IESS показывает, что стратегическая рамка США строится вокруг связки «безопасность – экономика». Среди наиболее часто используемых понятий: безопасность, экономика, интересы, военная мощь, союзники, оборона.
В документе выделяются 5 базовых направлений: 1) контроль границ и миграции; 2) военная мощь и ядерное сдерживание; 3) экономическая и энергетическая автономия; 4) технологическое и цифровое лидерство; 5) культурная и социальная устойчивость американского общества.
Центральная Азия в этой логике фигурирует косвенно:
— через азиатское направление, сфокусированное на Китае;
— через евразийский и европейский контур, связанный с Россией;
— частично через ближневосточную проекцию.

В контексте ключевых угроз США анализ выделяет несколько групп угроз, где регион может приобретать значение.

Первое – геополитическое соперничество великих держав: Китай обозначен как главный конкурент США, Россия как фактор дестабилизации Евразии. Центральная Азия, находясь в зоне соседства и плотных связей с этими державами, автоматически оказывается вовлеченной в эту конфигурацию.

Второе – миграция, наркотрафик и терроризм: регион пока не ключевой, но его роль постепенно возрастает. Отдельно отмечается рост внимания США к выходцам из стран ЦА в контексте антитеррористической повестки.

Третье – экономика и ресурсы: особый интерес вызывают редкие и критически важные минералы. ЦА рассматривается как потенциальный источник диверсификации цепочек поставок, что уже отражалось в формате встреч США со странами региона.
Четвертое – региональные кризисы: в отличие от Ближнего Востока и Африки, ЦентрАзия напрямую не включена в перечень зон нестабильности, однако фактор ИГ-Х и афганское направление сохраняют опосредованное значение.

Отдельно подчеркивается символичность полного отсутствия Афганистана в новой стратегии национальной безопасности США (впервые с 2001). При этом практике Афганистан может оставаться частью скрытой стратегии США, прежде всего в контексте соперничества с Китаем и Россией, а его связка с ЦАможет приобрести прикладное значение.

В иранской интерпретации любые американские инициативы в ЦА, учитывая ее соседство с КНР и РФ, неизбежно затрагивают и Иран, напрямую или опосредованно. Именно поэтому ЦА рассматривается в Тегеране не как изолированный регион, а как часть более широкой евразийской конфигурации, где пересекаются интересы ведущих мировых игроков.

@openworld_astana