Канал Кош-Тепа: трансграничные последствия без трансграничного механизма
В последние месяцы внимание региональных и международных СМИ все чаще сосредоточено на инфраструктурных проектах в Афганистане. Наиболее показательным из них является канал Кош-Тепа, который все чаще рассматривается не просто как ирригационный объект, а как фактор с прямыми трансграничными последствиями для всего бассейна Амударьи.
Основная тревога экспертов связана не столько с самим каналом, сколько с отсутствием инклюзивного механизма управления трансграничными последствиями. Афганистан исторически не включен в схемы распределения вод Амударьи, и в результате обсуждение проекта происходит вне формальных многосторонних рамок, преимущественно в медиа и экспертной среде.
Показательно, что канал все чаще рассматривается в более широком контексте региональной политики и экономики. Однако акцент делается не на целях проекта, а на институциональном вакууме: в регионе по-прежнему нет устойчивой площадки для ранней оценки и согласования подобных инфраструктурных инициатив.
В этом контексте особую актуальность приобретает инициатива Казахстана по созданию Международной водной организации в рамках системы ООН. Речь идет не о глобальной декларации, а о закрытии конкретного институционального разрыва: отсутствии нейтрального, технического и экспертного формата для обсуждения трансграничных водных проектов на ранней стадии.
Канал Кош-Тепа, будучи односторонним инфраструктурным проектом, а не результатом международного соглашения, мог бы стать тестовым кейсом для такого превентивного мандата. При том что проект уже реализуется и активно обсуждается, он пока не трансформировался в открытый региональный конфликт, и это окно возможностей для профессионального диалога.
Текущую ситуацию вокруг канала можно описать формулой: трансграничные последствия без трансграничного механизма. Проект реализуется в пределах Афганистана, но объективно затрагивает интересы соседей, оставаясь при этом вне многосторонних рамок консультаций.
В интересах ли Афганистана участвовать в таких форматах? Ответ скорее утвердительный. Это снизило бы уровень внешней подозрительности, не только со стороны стран ЦА, но и Ирана и Пакистана, где вопросы водной безопасности также обострены.
Во-первых, это позволило бы ослабить негативную внешнюю риторику. Сегодня Кош-Тепа обсуждается преимущественно без участия афганской стороны, что формирует образ одностороннего и непрозрачного действия.
Во-вторых, региональный диалог мог бы придать проекту дополнительную легитимность (даже в условиях отсутствия формального признания Эмирата).
В-третьих, без координации и международных механизмов сам проект становится уязвимым: риск политизации воды и будущих споров будет только расти.
Речь не идет о формуле «вода в обмен на признание». Скорее о прагматичном расчете: вода как стратегический ресурс, требующий институционального управления, а не как предмет торга.
В итоге ситуация вокруг Кош-Тепы требует не медийной драматизации, а институционального, технического диалога с вовлечением Афганистана в региональное водное управление.
Для стран Центральной Азии участие Афганистана в таких форматах – это способ снизить риски, а не создать новые. Укрепление продовольственной и водной безопасности Афганистана отвечает интересам всего региона. Для С5 стабильный Афганистан – это не цель, а условие долгосрочного развития, связанности и самостоятельной региональной позиции в меняющемся мире.
🔜 @openworld_astana