Южный Кавказ после иранского кризиса: коридоры становятся политикой
Иранский кризис все заметнее меняет значение Южного Кавказа. Речь уже не только о безопасности границ или дипломатических заявлениях. На первый план выходит инфраструктура: маршруты торговли, энергетические связи, авиационные коридоры и транзитные линии, которые соединяют Европу, Центральную Азию и Китай.
По оценке Jamestown Foundation, конфликт вокруг Ирана усилил стратегическую ценность маршрутов, обходящих одновременно Иран и Россию. В этом смысле Южный Кавказ превращается в один из ключевых участков новой евразийской связанности.
🇦🇲 Для Армении ситуация выглядит наиболее уязвимой. Значительная часть ее внешней торговли и энергетической инфраструктуры завязана на Иран. Через иранское направление проходит около 25% международных грузов Армении. Кроме того, с 2009 года действует схема обмена: Иран поставляет газ, Армения производит электроэнергию и возвращает ее иранской стороне. Любой серьезный сбой на этом направлении усиливает зависимость Еревана от российских энергетических и логистических возможностей.
🇦🇿 Для Азербайджана иранский фактор имеет иную природу. С одной стороны, рост нефтяных цен дает Баку дополнительные доходы. С другой, достаточно протяженная граница с Ираном, зависимость Нахичевани от транзита через иранскую территорию и риски случайной или намеренной эскалации создают для Азербайджана серьезную зону неопределенности. Пока прямой маршрут через Армению в Нахичевань не заработал, значение иранского направления остается высоким.
Грузия и Азербайджан одновременно получают дополнительные транзитные возможности. После ограничения российского воздушного пространства для западных перевозчиков и проблем с иранским маршрутом их территория стала важным коридором для рейсов между Китаем, Центральной Азией, Южным Кавказом и Европой. Растет значение портов, авиационных узлов, транснациональных энергетических проектов «Баку-Тбилиси-Джейхан» и «Трансанатолийский газопровод».
В то же время этот эффект не является однозначно позитивным. Для Грузии конфликт означает рост цен на энергоносители, снижение туристического потока из Ирана и Израиля, а также общую экономическую неопределенность. То есть транзитная выгода сопровождается ростом издержек.
Отдельный вопрос в МТК «Север-Юг», в котором Иран остается центральным звеном. Для России этот маршрут важен не только экономически, но и политически: он позволяет сохранять альтернативные каналы торговли в условиях западных санкций. Если нестабильность в Иране затянется, это может ослабить и российские позиции на Южном Кавказе.
@openworld_astana