День после Хаменеи: почему «освобождение» Ирана, скорее всего, начнется с борьбы внутри КСИР

Многие представляют «день после Али Хаменеи» как момент внезапной свободы: будто иранцы сразу сбрасывают старую систему и начинают строить новую. Но более вероятный сценарий — куда менее романтичный.

По версии автора Geopoliticalmonitor.com, сразу после ухода Хаменеи страна, вероятнее всего, увидит не «бархатную революцию», а первый раунд внутрисистемной борьбы за власть, и проходить он будет под контролем Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и его союзников.

Почему так? Потому что при Хаменеи сильнее всего выросли не «гражданские» институты (парламент, партии, независимые суды), а силовой аппарат и его экономическая империя. Именно эти игроки лучше всего подготовлены «унаследовать» систему.

Вероятная логика транзита представляется двухфазной:
Фаза 1 – преемственность внутри режима. Командиры КСИР и разные фракции будут конкурировать и торговаться, формируя новую модель власти так, чтобы реальная сила осталась примерно в тех же руках.

Фаза 2, если вообще наступит, возможна только при провале первой. Если милитаризованный порядок не сможет стабилизировать страну, тогда у общества появится реальное окно для пересмотра правил игры.
Вывод здесь жесткий: «Хаменеи может уйти, но построенное им глубинное государство попытается пережить его».

Почему именно КСИР «держит старт»? КСИР контролирует:
— «жесткую силу» (базы, ракетные силы, внутреннюю безопасность);
— значимые сегменты экономики, включая каналы «санкционной» выживаемости;
— инфраструктуру влияния и принуждения, которая действует независимо от персоналий.
Поэтому в кризисе первый инстинкт КСИР — это защитить командиров и активы и оформить такой исход транзита, при котором Стражи останутся главным арбитром.
Форма может быть разной (слабый новый верховный лидер, коллективный совет, «правительство спасения»), но логика одна: когда «портрет снимают со стены», люди с оружием и деньгами первыми решают, кто займет место.

Почему «освобождение» может быть отложено? Даже уход Хаменеи сам по себе не убирает: сети «Басидж», спецслужбы и тюремную систему, патронаж и зависимость миллионов людей от государства.
Поэтому «утро после», скорее всего, будет ощущаться как последствия дворцового переворота, а не как падение режима «одним нажатием».

Автор выделяет три давления, которые могут подточить первую фазу и создать шанс на более глубокий переход:
1) Новые массовые протесты – если «новая формула» не даст ни облегчения, ни достоинства, ни даже убедительной иллюзии перемен.
2) Раскол элит – КСИР не монолитен; конкурирующие сети в бизнесе, духовенстве и бюрократии могут разойтись.
3) Внешняя среда – если давление извне поднимет цену репрессий и перекроет легкие «санкционно-обходные» доходы.
Если эти факторы сойдутся, силовая элита может столкнуться с дилеммой: удержать всё и одновременно стабилизировать страну будет невозможно. Вот тогда и появляется «окно» для второго этапа.

Для США и других внешних акторов автор предлагает избегать двух крайностей:
— наивного оптимизма («уйдет Хаменеи – сразу будет демократия»);
— фатализма («КСИР навсегда все закроет»).

Трезвый подход: не легитимизировать милитаризованную «реставрацию» как реформы и не навязывать проект переустройства извне, а удерживать пространство, в котором иранцы смогут превратить верхушечную борьбу за власть в более глубокий пересмотр системы.

Падение Хаменеи многие назовут «освобождением», потому что эпоха завершится. Однако между обществом и свободой стоит целая силовая империя, которая попытается унаследовать его трон. Реальный вопрос «дня после»: смогут ли иранцы превратить это наследование в перелом системы.

@openworld_astana