ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ АДАПТИРУЕТСЯ К ПЕРМАНЕНТНОМУ ШОКУ БЕЗОПАСНОСТИ В ОТНОШЕНИЯХ АФГАНИСТАНА И ПАКИСТАНА

По мере того как конфронтация между Афганистаном и Пакистаном становится постоянной чертой регионального ландшафта, Центральная Азия корректирует свои подходы к безопасности, торговые маршруты и планирование связей для управления условиями устойчивой нестабильности. О влиянии столкновений на афгано-пакистанской границе влиятельному индийскому аналитическому Центру «Observer Research Foundation» рассказали наши эксперты Влад Паддак и Собир Курбанов.

АФГАНИСТАН КАК СТЕРЖЕНЬ КОНКУРИРУЮЩИХ, НО ДОПОЛНЯЮЩИХ ДРУГ ДРУГА ЕВРАЗИЙСКИХ ОСЕЙ

Афгано-пакистанский кризис ускоряет более широкую геополитическую перестройку в Евразии. Все отчетливее проступают две инфраструктурные оси: тандем Иран–Индия, тесно связанный с Россией как северным партнером и делающий упор на диверсификацию; и альянс Пакистан–Саудовская Аравия с Китаем в качестве критически важного восточного партнера, сосредоточенный на энергетических коридорах и Китайско-пакистанском экономическом коридоре (КПЭК).

Афганистан находится в точке схождения этих перекрывающихся коалиций интересов. По мере ухудшения отношений между Кабулом и Исламабадом, Афганистан углубляет связи с Ираном, Индией, Россией и Центральной Азией, оставаясь при этом экономически встроенным в отношения с Китаем и Пакистаном. Результатом является конкурентный процесс, определяющий функционирование Афганистана как многослойной транзитной платформы.

Это стратегическое соперничество наиболее заметно в появлении двух крупных железнодорожных коридоров через территорию Афганистана: маршруты Казахстан–Туркменистан–Афганистан (западная ветка) и Узбекистан–Афганистан–Пакистан (восточная ветка).

ПРОЕКТЫ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ МОГУТ ПОМОЧЬ ИЗБЕЖАТЬ КОНКУРЕНЦИИ ИНДИИ И КИТАЯ В АФГАНИСТАНЕ

Хотя официальные лица описывают эти два проекта как взаимодополняющие, конкуренция за политический имидж и вовлечение внешних партнеров имеет место быть. Китай отдает предпочтение восточному вектору; Индия имеет серьезные стимулы поддерживать западный маршрут. Государства Центральной Азии, однако, выигрывают от наличия выбора (опциональности).

Проект, продвигаемый Астаной (КТА), основанный на модернизации железной дороги Тургунди–Герат, согласуется с восточной ветвью Международного транспортного коридора «Север–Юг» (МТК «Север–Юг») и сохраняет цепочки поставок, связанные с Россией, при этом оставляя Иран и Индию в игре. Инвестиции Казахстана позиционируют Герат как логистический узел с доступом на восток к Узбекистану и на запад к иранским портам.

Узбекский проект УАП, официально оформленный в июле 2025 года, предлагает Центральной Азии кратчайший путь к пакистанским морским портам и состыкуется с китайской железной дорогой Китай–Кыргызстан–Узбекистан (ККУ) и стратегией КПЭК, создавая потенциальное восточное транспортное кольцо, связывающее Кашгар, Центральную Азию, Афганистан и Пакистан.

ПРОГНОЗ: УПРАВЛЕНИЕ НЕСТАБИЛЬНОСТЬЮ, СОХРАНЕНИЕ ВЫБОРА

Афгано-пакистанская конфронтация подчеркивает, что предсказуемость безопасности больше не может быть гарантирована, но экономическое взаимодействие может продолжаться в условиях управляемого риска.

В этом контексте сотрудничество Индии и Центральной Азии имеет значительный неиспользованный потенциал. Растущее участие Индии через МТК «Север–Юг», порт Чабахар, финансирование развития и инициативы по цифровой связности тесно совпадает с предпочтением Центральной Азии в отношении избыточности и автономии. Сотрудничество могло бы углубиться за счет:

— совместных инвестиций в западные трансафганские логистические узлы;
— координации железнодорожных и мультимодальных стандартов, связывающих коридоры КТА с иранскими портами;
— расширенного использования воздушных коридоров и платформ цифровой торговли для хеджирования рисков сбоев на сухопутных маршрутах;
— более тесного согласования политики между Индией и государствами Центральной Азии в рамках МТК «Север–Юг» и Ашхабадского соглашения.

Более подробно о влиянии пакистано-афганского конфликта на страны Центральной Азии.