Внешняя политика Дональда Трампа: вопросы без ответов
По мотивам статьи The National Interest
Статья The National Interest предлагает рассматривать внешнюю политику администрации Трампа не через призму отдельных кейсов, а через систему вопросов, на которые у союзников и противников США пока нет ясных ответов.
Первый вопрос: как далеко готов зайти Трамп ради безопасности США?
Силовое устранение Мадуро подается как защита Западного полушария от влияния Китая, России и Ирана, но параллельные намеки на Колумбию, Кубу, Мексику, а также риторика вокруг Гренландии создают ощущение расширяющихся «красных линий». Для НАТО это потенциально опасный сигнал: борьба с Китаем и Россией в Арктике может обернуться кризисом внутри альянса.
Второй вопрос: готов ли Вашингтон оставаться после смены режима?
История Ирака и Ливии показывает, что свержение власти это лишь начало долгого и затратного процесса. Заявления Трампа о том, что США будут «управлять» Венесуэлой контрастируют с его известной нетерпеливостью и снижением внимания к долгосрочным проектам. Это вновь поднимает сомнение: хватит ли политической воли и ресурсов на восстановление страны.
Третий вопрос: насколько искренен акцент на правах человека?
Жесткие предупреждения Ирана на фоне протестов сопровождаются заметно более мягким отношением к действиям России в Украине. В интерпретации автора права человека выглядят не универсальным принципом, а удобным инструментом давления в конкретных случаях.
Четвертый вопрос: какой сигнал получают противники США?
Оптимистичный сценарий – это когда автократии испугаются и станут осторожнее. Но возможен и обратный эффект: Пекин может усомниться в готовности США защищать Тайвань, а Москва — в решимости Вашингтона реально вмешиваться в европейскую безопасность. Фокус на более слабых противниках и компромиссы с сильными лишь усиливают эту неопределенность.
Вывод предельно прямолинеен: мир, который не понимает, где проходят реальные пределы американской силы и обязательств, становится менее стабильным. В этом смысле непоследовательность сама превращается в фактор глобального риска.
@openworld_astana