Израиль и Иран в 2026 году: логика нестабильного равновесия

По мотивам Geopoliticalmonitor.com

Вероятность удара Израиля по Ирану в 2026 году формируется не столько как разовое «политическое решение», сколько как следствие неустойчивого стратегического равновесия. Дипломатия, сдерживание и сигналы деэскалации так и не устранили ключевые противоречия, а события 2024-2025 г.г. лишь закрепили логику повторяющихся кризисов.

После прямых и опосредованных ударов сторон друг по другу Израиль продемонстрировал готовность поражать иранские стратегические объекты, включая элементы ядерной и ПВО-инфраструктуры. В свою очередь Иран сохранил значительный технологический задел, несмотря на ущерб. Конец 2025 – начало 2026 года вновь сопровождаются жесткой риторикой израильских и американских политиков, где постоянно звучит сигнал о «втором раунде» в случае восстановления иранских возможностей.

Ключевая переменная – сохраняющаяся неопределенность вокруг иранской ядерной программы. Иран располагает запасами высокообогащенного урана, технологическими компетенциями и остаточной инфраструктурой, тогда как режим международного мониторинга остается фрагментированным. Решения Совета управляющих МАГАТЭ в конце 2025 года вновь зафиксировали проблемы с доступом инспекторов и проверкой запасов. Такая ситуация сжимает временные горизонты принятия решений: сама неопределенность начинает восприниматься как стратегический риск.

Для Израиля критично не только наличие урана, но и сочетание трех факторов: объем запасов, снижение прозрачности и темпы восстановления объектов. Это создает сценарий «неоднозначного рывка», когда предупреждение о переходе порога может появиться слишком поздно. В результате стратегия становится пороговой: признаки восстановления ПВО вокруг ключевых объектов, рассредоточение оборудования или рост уровней обогащения повышают вероятность удара.

Окно для удара расширяется, если Израиль считает баланс временно благоприятным. Например, если иранская ПВО еще не восстановлена. При этом действует эффект «используй сейчас, пока не поздно»: Тегеран учится, адаптирует ракетные и дроновые тактики, повышает точность и насыщение. В этой логике удары не обязательно направлены на «окончательное решение», а служат инструментом периодического отбрасывания Ирана от опасного рубежа.

В Израиле иранское направление традиционно выполняет мобилизационную функцию, позволяя консолидировать элиты и общество. В Иране же внутреннее давление и протестная динамика могут, напротив, стимулировать демонстрацию внешней жесткости. Однако обе стороны ограничены издержками: риск массированных ответных ударов, экономические потери и угроза многофронтового конфликта сдерживают эскалацию до момента явного «красного флага».

О роли США – свобода маневра Израиля напрямую зависит от позиции Вашингтона: от разведданных и боеприпасов до дипломатического прикрытия. Даже без формального «зеленого света» публичная условная риторика США меняет расчеты всех участников. Параллельно Вашингтон старается не допустить неконтролируемой эскалации, опасной для энергетических рынков и глобальной экономики.

Любой обмен ударами неизбежно затрагивает Ормузский пролив и маршруты Красного моря. Это превращает региональный конфликт в глобальный риск. Для Израиля это одновременно и фактор сдерживания, и аргумент в пользу действий, если иранское давление на судоходство воспринимается как уже начавшаяся форма эскалации.

Вероятность израильского удара резко возрастает при совпадении нескольких сигналов:
— данные о восстановлении иранской ПВО и ракетных мощностей;
— дальнейшее ухудшение режима инспекций и рост запасов обогащенного урана;
— крупная атака прокси, приписанная Тегерану;
— демонстративное совпадение риторики и действий США и Израиля;
— благоприятный для израильского руководства внутриполитический момент.

Итог: удар Израиля по Ирану в 2026 году нельзя считать неизбежным, но он остается вполне вероятным. Набор структурных факторов (ядерная неопределенность, проблемы верификации, восстановление военных возможностей и жесткие сигналы на высшем уровне) сохраняется. Пока эти элементы не будут сняты дипломатическим путем, регион продолжит жить в режиме нестабильного равновесия, где очередной кризис – вопрос не «если», а «когда».

@openworld_astana