Иран, TRIPP, Армения
В статье Central Asia–Caucasus Analyst Иран в южнокавказской политике описывается не как гарант безопасности, а как уязвимый, но критически важный «переменный фактор» для Армении. На фоне ослабления России и роста роли Турции Тегеран оказался игроком, на которого Ереван опирается, но одновременно внимательно за ним наблюдает.
International Republican Institute фиксирует резкий рост доверия: 53% армян называют Иран главным политическим партнером и 49% — ключевым партнером в сфере безопасности. Это прямое следствие разочарования в российских и западных «гарантиях» после второй карабахской войны и краха надежд на международное сдерживание Баку.
Ключевой интригой является эволюция иранской позиции по транзиту через исторический регион Сюник. Иран жестко отвергал идею экстерриториального «Зангезурского коридора», где под вопрос ставилась сама ирано-армянская граница. Однако проект TRIPP уже строится на других параметрах: это 42-км маршрут под суверенитетом и юрисдикцией Армении, без иностранного военного присутствия.
Именно поэтому реакция Тегерана на августовскую мирную декларацию в Вашингтоне оказалась не взрывной, а осторожно-прагматичной: сначала сдержанная озабоченность, затем серия звонков Пашинян–Пезешкиан и визит замминистра иностранных дел Армении в Тегеран, после чего иранское руководство публично заявляет, что его «красные линии» учтены.
Совпадает не любовь, а интерес. Иран по-прежнему не принимает армянский дискурс о самоопределении Нагорного Карабаха, но разделяет жизненно важное для Еревана требование: никаких экстерриториальных коридоров и никаких угроз ирано-армянской границе.
На этом фоне усиливается и экономический контур:
➡️ рост торговли с $401 млн в 2020 до $710 млн в 2022 и почти $1 млрд к 2025 г., цель, озвученная Пезешкианом (Masoud Pezeshkian), $3 млрд;
➡️ продление схемы «газ в обмен на электроэнергию» до 2030 г.;
➡️ модернизация дороги в Мегри и мостов на границе, привязка к коридорам Север–Юг и Персидский залив – Черное море.
Для Армении это вопрос не только экономики, но и выживания: в периоды эмбарго и блокад именно дорога на Иран оставалась единственной «линией жизни» на внешний мир.
12-дневная война Израиля с Ираном показала уязвимость Тегерана: серьезный ущерб ядерной инфраструктуре, ограниченная поддержка со стороны России и Китая, ощущение относительной изоляции. На этом фоне и внутри иранского истеблишмента звучит логика, которую формулирует бывший глава МИД Джавад Зариф: воспринимать сделку по Армении и Азербайджану не как угрозу, а как шанс для общего транзитного формата 3+3, с открытой дверью для западного капитала.
Для Армении это окно возможностей: Ереван пытается совместить стратегическое партнерство с США, избегая пересечения иранских «красных линий», и параллельно закрепить с Ираном формат «пограничного стратегического партнерства», без иллюзий, но с расчетом на совпадение интересов по границам и коридорам.
Главный вывод статьи заключается в том, что Иран нельзя воспринимать как щит, но можно и нужно использовать как фактор баланса между Турцией, Азербайджаном и Западом. Армения превращает транзитные проекты (TRIPP, «Перекресток мира», Север–Юг) в инструмент безопасности, а не только экономики.
Для Центральной Азии здесь считывается важный урок. Схожая логика работает вокруг коридоров через Иран к южным морям, «Север-Юг» и направлении на Южный Кавказ.
@openworld_astana